Неточные совпадения
А наш
корабль, рукой искусною
водим,
Достигнул пристани и цел, и невредим.
Аммирал-вдовец по морям ходил,
По морям ходил,
корабли водил,
Под Ачаковом бился с туркою,
Наносил ему поражение,
И дала ему государыня
Восемь тысяч душ в награждение.
Когда на другой день стало светать,
корабль был далеко от Каперны. Часть экипажа как уснула, так и осталась лежать на палубе, поборотая вином Грэя; держались на ногах лишь рулевой да вахтенный, да сидевший на корме с грифом виолончели у подбородка задумчивый и хмельной Циммер. Он сидел, тихо
водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…
Мы
провели с час, покуривая сигару и глядя в окно на
корабли, в том числе на наш, на дальние горы; тешились мыслью, что мы в Африке.
И долго
провожали мы глазами проплывавший мимо нас курятник, догадываясь и рассуждая, брошенный ли это по необходимости ящик или обломок сокрушившегося
корабля.
Был туман и свежий ветер, потом пошел дождь. Однако ж мы в трубу рассмотрели, что судно было под английским флагом. Адмирал сейчас отправил навстречу к нему шлюпку и штурманского офицера
отвести от мели. Часа через два
корабль стоял уже близ нас на якоре.
— Вам бы следовало
корабли заводить, кофей-сахар разводить, — сказал он, — а вы что!
— Надо, мне кажется, скорей к отцу ее
отвезти, чтобы чего-нибудь не вышло, — сказал Андрей Александрыч. — Главное, огласки бы не вышло. Помните, что было с батюшкой, может то же и с нами случиться. Наверху глаза зоркие. Самой пустой молвы довольно, чтобы весь
корабль погубить. Увози ее, Машенька, скорей до греха.
Говорили, что он во многом изменяет верованья и обряды, творит чудеса и что всякая воля его исполняется беспрекословно, без сомнений, без рассуждений, и что
завел он в закавказских
кораблях духовных жен.
Это было в то время, когда генерал Луповицкий, возвратясь из Петербурга,
завел у себя
корабль людей Божиих.
— Вот она, — сказал Стуколов, вынимая из дорожного кошеля круглую деревянную коробку с компасом. — Не видывал? То-то… та матка
корабли водит, без нее, что в море, что в пустыне аль в дремучем лесу, никак невозможно, потому она все стороны показывает и сбиться с пути не дает. В Сибири в тайгу без матки не ходят, без нее беда, пропадешь.
Его силом не удерживали: напитали, деньгами наградили, подарили ему на память золотые часы с трепетиром, а для морской прохлады на поздний осенний путь дали байковое пальто с ветряной нахлобучкою на голову. Очень тепло одели и
отвезли Левшу на
корабль, который в Россию шел. Тут поместили Левшу в лучшем виде, как настоящего барина, но он с другими господами в закрытии сидеть не любил и совестился, а уйдет на палубу, под презент сядет и спросит: «Где наша Россия?»
— Не хотите ли посмотреть пробу новых мортир. Я приказал приехать за мной шлюпке, чтобы
отвезти на
корабль, где будут производиться опыты.
Мы здесь в положении пассажиров на каком-то большом
корабле, у капитана которого есть неизвестный нам список, где и когда кого высадить. Пока же нас не высаживают, что же мы можем делать другое, как только то, чтобы, исполняя закон, установленный на
корабле, стараться в мире, согласии и любви с товарищами
провести определенное нам время.
Палец об палец он, верно, не ударил, чтоб
провести в жизни хоть одну свою сентенцию, а только, как бескрылая чайка, преспокойно сидит на теплом песчаном бережку и с грустью покачивает головой, когда у ней перед носом борются и разрушаются на волнах
корабли.
Затем, хотя ему было запрещено пользоваться судном для своих целей, Гез открыто заявил право собственности и
отвел «Бегущую» в другой порт. Обстоятельства дела не позволяли обратиться к суду. В то время Сениэль надеялся, что получит значительную сумму по ликвидации одного чужого предприятия, бывшего с ним в деловых отношениях, но получение денег задержалось, и он не мог купить у Геза свой собственный
корабль, как хотел. Он думал, что Гез желает денег.
— Зачем ему бежать? У нас матросам, кажется, недурно живется, и я почти уверен, что никто не захочет убежать. Вернее, что его напоили,
свезли куда-нибудь ночью на купеческий
корабль, и он проснулся в океане среди чужих людей невольным матросом чужого судна. Жаль беднягу…
А с берега, от пристани два пароходика все
возят народ на
корабль, потому что
корабли, которые ходят по океану, стоят на середине поодаль, на самом глубоком месте.
Несмотря на то, он успел потом выпросить у Петра исключительную привилегию
завести в Архангельске, в свою пользу, верфь для купеческих
кораблей, а в Москве — фабрику парусных полотен для поставки их в казну.
«Как же быть»… Вспомним Гомера. Феакийцы в подобных обстоятельствах знали, как быть. «Жалея» странников, они
отвозили их на своих
кораблях на родину, хотя им была хорошо известна страшная угроза Поссидона.
Феакийцы хорошо знают: Посейдон жестоко гневается на них за то, что они на своих
кораблях отвозят на родину странников, потерпевших кораблекрушение.
Кроме того, строгие карантинные правила по разным соображениям не выпустили бы нас с
кораблем из порта ранее трех недель, и я, поселившись в гостинице на набережной Канье, частью скучал, частью
проводил время с сослуживцами в буфете гостиницы, но более всего скитался по городу, надеясь случайно встретиться с кем-нибудь из участников истории, разыгравшейся пять лет назад во дворце «Золотая цепь».
Под сенью Кавказа садил он виноград, в степях полуденной России — сосновые и дубовые леса, открывал порт на Бельте, заботился о привозе пива для своего погреба, строил флот,
заводил ассамблеи и училища, рубил длинные полы у кафтанов, комплектовал полки, потому что, как он говорил, при военной школе много учеников умирает, а не добро голову чесать, когда зубья выломаны из гребня; шутил, рассказывал о своих любовных похождениях и часто, очень часто упоминал о какой-то таинственной Катеньке; все это говорил Петр под сильным дождем, готовясь на штурм неприятельских
кораблей, как будто на пирушку!
Позже
провела несколько месяцев в Рагузе, оттуда поехала в Рим, затем в Пизу, приглашена графом Алексеем Орловым в Ливорно, посажена на русский
корабль, привезена в Петербург и посажена в крепость».
Когда собрались в путь и
корабль был уже готов к отплытию, князь Радзивил поручил мне
проводить на него «иностранную даму», сказав, что это русская «великая княжна», рожденная покойною императрицей Елизаветою Петровною от тайного, но законного брака.
Генерал и говорит ей: «Не угодно ли вам посмотреть на устройство
корабля?» Она согласилась, взошла на
корабль, — а как только взошла, ее уж силой
отвели в каюту, заперли и приставили к ней часовых…
Приведя к присяге капитана, фельдмаршал приказал ему тою же ночью ехать с командой в Кронштадт, принять с
корабля «Трех иерархов» от адмирала Грейга женщину с несколькими ее служителями и тайным образом
отвезти их в Петропавловскую крепость, где сдать коменданту Чернышеву.
«Нижний Новгород» шел с «грузом арестантов», назначенных на Сахалин. Морские уставы вообще очень строги, а на
корабле с подобным грузом они еще строже. Днем арестанты посменно гуляли по палубе, оцепленные крепким караулом. Остальное время они
проводили в своих помещениях под палубой.
Небо, как бы единственно для славы Ее, несколько раз помрачало тучами горизонт России в царствование великой Монархини, чтобы Она, презирая бури и громы, могла доказать народам крепость души Своей: так искусный мореходец еще более славен опасностями, чрез которые
провел он
корабль свой в мирное пристанище.
Но главное богатство Фалалея состояло не столько в доме, как в десяти больших
кораблях, на которых он
возил сандал, камфору, мушкатный орех и иные продукты и товары в Александрию и к другим известным тогда портам Востока.
Так он избежал объяснений с лицом, которое послало его за покупками, но зато сразу же был удивлен очень неприятною переменою в обращении своих датских друзей: они «тотчас
свели гостя в интрюм и приковали за ногу к стене
корабля».
Эх, милостивый государь, — продолжал Иван Семенович, покачав головою, — я могу вам при этом повторить слова того же покойного моего брата: «Супружество, — говаривал он, — есть
корабль, который, чтоб
провести благополучно между всеми подводными камнями, лоцману нужна не только опытность, но и счастие».
3 мая 1882 года из Гавра отплыл в китайские моря трехмачтовый
корабль «Богородица-Ветров». Он сдал свой груз в Китае, взял там новый груз,
отвез его в Буэнос-Айрес и оттуда повез товары в Бразилию.